Бироновщина годы правления. Бироновщина — это крайне реакционный режим

05.07.2020

Период правления Анны Иоанновны (1730-1740 годы) называют «Бироновщина». Это название логично, поскольку всеми делами в стране заправлял фаворит императрицы Эрнст Иоганн Бирон. «Бироновщина» характеризуется усилением сыска, репрессиями, расправами, неумелым правлением страной и так далее. Так ли все было плохо на самом деле? Действительно, режим правления Анны был намного более жесткий по сравнению с тем, что творилось при Екатерине 1 и Петре 2. Но сказать, что в России того времени была тирания и кровавый режим нельзя. Во многом эту тему раскручивала Екатерина 2 и при ней правление Анны Иоанновны стало рассматриваться с точки зрения крайне негативной. На самом же деле реальность была не такой ужасной и не такой однозначной как о ней принято говорить.

Любой современный учебник по истории сводит суть бироновщины к следующему:

Кровавый режим с ужесточением полицейского сыска.
Мотовство, взяточничество и казнокрадство, в результате чего бюджета у России не было.
Бирон отрицательно влиял на Анну.
Страшное засилье России немцами. Немцы виноваты во всех бедах режима.

Давайте пошагово разбираться с тем, как обстояли дела на самом деле, и что происходило в Российской империи с 1730 по 1740 годы.

Кровавый режим Бирона

Бирон, при всех его недостатках, кровь не любил и прибегал к насилию только в случае крайней необходимости. Действительно, в России увеличились казни, репрессии и наказания различного уровня. Но говорить, что в этом идеи бироновщины, и что немцы виноваты в этом - нельзя. Достаточно сказать, что за полицейский сыск, репрессии и казни отвечал Ушаков, а не Бирон. Напомню, что Ушаков это человек Петра 1, режим которого действительно был кровавым и беспощадным. И по объему репрессий правление Анны Иоанновны даже близко не приблизилось к тому, что происходило в петровскую эпоху. Ведь даже сам Петр 1 был страшным ценителем казней пыток и насилия. Показательный пример - он своими руками пытал собственного сына, царевича Алексея, причем запытал до смерти.

Поэтому говорить, что режим Бирона был кровавым и беспощадным нельзя. Все относительно. Всего за 10-15 лет до него режим был куда опаснее и кровожаднее, но в учебниках Бирон - тиран, а Петр 1 - передовой человек. Но суть даже не в этом - к репрессиям и казням Бирон имел посредственное отношение. Прямая вина на Ушакове (не немец - русский).

Ситуация в экономике

К концу 1731 года казна была пуста. Главная причина - роскошная жизнь при дворе, хищения, отсутствие хозяйствования в стране, взятки. Остро встал вопрос поиска денег. Решил его Бирон вместе с Анной за счет 3-х источников:

Стали выжимать недоимки у крестьян и простых горожан. Вообще интересно, что как только в Российской Империи заканчивались деньги - тут же правители начинали искать способы их получения от крестьян.
Увеличение количества репрессий. После репрессирования все имущество человека переходило в казну. За 10 лет было репрессировано 20 тыс человек.
Продажа прав на использование (добычу) природных ресурсов.

Между правлением Петра 1 и «Бироновщиной» (правление Анны Иоанновны) прошло всего 5 лет. За это время расходы на содержание двора выросли почти в 6 раз ! Французский посол писал по этому поводу: “При всей роскоши Двора никому другому денег не платят”. Никому это значит армии, флоту, чиновникам, ученым и так далее. Денег едва-едва хватало на содержание Двора в роскоши. Главный пункт их привлечения - недоимки. Например, в 1732 году планировали собрать 2,5 млн рублей налогов, а реально собрали 187 тыс. То есть недоимки были страшные. Для их изъятия у населения императрица с подачи Бирона организовала «доимочные облавы». Это регулярная армия, которая выбивала из людей недоимки любыми способами. В этом была суть «бироновщины» - жесткий, кровавый режим, беспощадный к своему народу. Ответная реакция населения - плохое отношение к немцам. Считалось, что все беды из-за того, что при дворе очень много немцев (тот же Бирон), которым наплевать на русский народ. Относительно «доимочной облавы» - идея натравливания армии на населения это не придумка Анны и ее окружения. Это плавное продолжение политики Петра 1.

Иностранцы (в основном германцы) не щадили русскую казну. На мой взгляд, показательный пример, почему денег в России не хватало - это необоснованные траты. За 10 лет Бирон купил драгоценностей (для себя и родственников) за счет казны на сумму 2 млн рублей. Для сравнения, за это же время на содержание Академии наук было потрачено 470 тыс рублей.

Другая проблема - взятки. Бирон очень любил взятки, но тогда взятки брали все. Самая известная взятка, полученная Бироном, это 1 миллион рублей от англичан за право перевозить товар через территорию России без пошлины. В итоге казна ежегодно теряла 5 млн рублей.

Во всем виноваты немцы?

Немцы занимали многие ключевые посты при Анне: фаворит - Бирон, дипломатия - Остерман и Левендом, армия - Миних, промышленность - Шемберг, коллегии - Менгден и так далее. Но есть и обратная сторона, о которой часто забывают - было большое количество русских людей, занимавших высокие должности, и они в полной мере должны разделить ответственность за режим «Бироновщины». Достаточно сказать, что главой тайной канцелярии был Андрей Ушаков, входивший в пятерку самых влиятельных людей своего времени. Тем не менее во всех бедах эпохи обвиняются исключительно немцы.

Важный факт, показывающий, что русское дворянство никто не задвигал - количество генералов в армии. В 1729 году (до воцарения Анны) в армии было 71 генералов, из которых 41 иностранцы (58%). В 1738 году было 61 генерал и 31 иностранцы (51%). Более того, именно в период «бироновщины» в армии были уравнены права иностранных и русских офицеров. Это неравенство ввел Петр 1, обязав платить иностранным офицерам двойное жалование. Бурхард Миних, командовавший армией, отменил этот указ и уровнял жалования в армии. Более того именно Миних в 1732 году запретил нанимать в армию иностранных офицеров.

Влияние Бирона на Анну или Анны на Бирона?

Один из главных мифов отечественной истории - Бирон негативно влиял на Анну, пробуждая в той низменные чувства, при которых режим «бироновщины» был осуществим. Проверить кто на кого и как влиял сложно (в конце концов, если на российскую императрицу кто-то способен повлиять до такой степени, что она начинала устраивать массовые казни, то такой человек в принципе у власти быть не должен). Другое дело, что отрицательные черты характера были присуще самой Анне гораздо больше, чем Бирону. Достаточно привести несколько примеров, чтобы это доказать:

Императрица упивалась жестокостью. Отчасти это нашло отражение в ее увлечении охотой. Но для Анны охота была не спортивным интересом, а маниакальным желанием убивать. Судите сами. Только за 1 летний сезон 1739 года Анна лично убила: 9 оленей, 1 волка, 374 зайцев, 16 диких коз, 16 чаек, 4 кабанов, 608 уток. 1028 убитых животных всего за 1 сезон !
Любимая забава Анны Иоанновны, от которой она смеялась до слез, это драки шутов. Они дрались между собой, нападали на приходящих во Двор, кидались в них испражнениями и так далее. Императрица была в восторге.

Сам же Бирон был малообразованным, наглым, грубым человеком. Но слабости Анны он не разделял. У Бирона было другое хобби - лошади. В ту пору знали - хочешь понравиться Бирону - должен хорошо разбираться в лошадях. Фаворит практически все свое время проводил в конюшнях и манежах.

С лошадьми он человек, а с людьми - лошадь.

Сегодня принято ставить Бирону в вину, что он практически все государственные вопросы решал в конюшне. Но это не более чем привычка. Чем эта привычка хуже привычки графа Шувалова (покровитель Михаила Ломоносова), который вел прием в моменты когда его стригли, завивали, красили и так далее?

Куда более показательный пример в различии характеров Анны и Эрнеста - реакция на мнение окружающих. Анна буквально требовала, чтобы Ушаков (начальник тайной полиции) ежедневно докладывал, что о ней говорят другие. Ее это крайне заботило. Бирон же любые доклады Ушакова останавливал, так как ему было абсолютно безразлично, что о нем говорили за спиной. Психологически это признак сильной личности, в отличие от Анны.

На пути к фаворитизму

Очень многие историки говорят, что Анна сама стала немкой, поэтому Россия для нее чужая страна и поэтому она ей даже не правила. Это не более чем слова, а факт заключается в том, что Анна Иоанновна, несмотря на жизнь в Курляндии, так и не выучила немецкого языка!

В 1710 году Петр 1 выдал Анну замуж за герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма. Брак оказался непродолжительным: 31 октября 1710 года сыграли свадьбу, а 10 января 1711 году Фридрих-Вильгельм умер. Так Анна стала герцогиней Курляндской. При ее дворе в 1718 году появляется провинциальный немецкий дворянин - Эрнст Бирон. Дальше среди историков есть 2 версии:

Между Анной и Эрнстом начинается роман.
В 1718 году фаворитом Анны был Бестужев-Рюмин, и только в 1727 году фаворитом становится Бирон.

Сказать какая версия правдивая нельзя. Официальная история сходится ко второму варианту. Тут же хочу отметить еще один момент. Слово “фаворит” звучит очень красиво, и многие с трудом представляют, что за ним скрывается. В действительно фаворит это любовник. Тем не менее в эпоху дворцовых переворотов фавориты играли при дворе даже большую роль, чем сами иператоры.

Долгое время Анна была зависима от Бирона, в особенности когда жила в Курляндии. Бирон, хоть и был не самого знатного происхождения, все же был своим. Анна была чужой. Бирона местные дворяне слушали, а Анну нет. Напомню, кстати, что Анна немецкий язык так и не выучила. В те годы они сильно сблизились, и в дальнейшем Анна уже не могла без Бирона.

Эрнест-Иоганн Бирон

Род Биронов

Род Биронов (по первоначальному написанию Биренов), по подлинным актам, восходит к XVI столетию. Представители его в XVI и XVII в. служили в военной службе в Курляндии и в Польше, роднились с немецкими дворянами и вступали в поединки с лучшими представителями тогдашнего курляндского дворянства; все это едва ли не заставляет отказаться от прежнего мнения в нашей литературе об очень низком происхождении регента Бирона, род которого начинали с его деда, будто бы бывшего конюхом курляндского герцога. По всей вероятности, род Биронов был дворянский, но не старый и небогатый. Наибольшее значение и богатство он приобретает в 30-х годах XVIII столетия благодаря расположению, которое питала русская императрица Анна Иоанновна к одному из представителей этого рода Эрнесту-Иоанну Бирону, игравшему роль верховного владыки во все царствование императрицы и даже бывшему по смерти ее несколько недель регентом за малолетством только что родившегося Иоанна Антоновича, объявленного императором Российской империи. Счастливая звезда Эрнеста Иоганна Бирона связала русскую историю и еще с несколькими именами представителей его рода.

Эрнест-Иоганн Бирон

Эрнест-Иоганн Бирон, второй сын Карла Бирена, родился в 1690, в отцовском имении Каленцеем; для получения образования единственный из всех братьев Биренов (Биронов) был послан в лучший тогдашний университет в Кенигсберге, но, не кончив там курса, вернулся в Курляндию. Что делал он до 1718, когда получил благодаря стараниям одного влиятельного курляндского дворянина Кейзерлинга какую-то должность при дворе Анны Иоанновны, с точностью не установлено. Есть известия, что он являлся в Россию с неосуществившимся желанием поступить в камер-юнкеры при дворе супруги царевича Алексея Петровича. Говорят также, что он занимался в Митаве педагогией, в Риге служил по распивочной части и т. д. Состоя, вероятно, секретарем при дворе Анны Иоанновны, Бирон захотел пользоваться тем же значением у герцогини, каким пользовался русский резидент в Митаве (теперь Елгава, Латвия), Петр Михайлович Бестужев-Рюмин с сыновьями Михаилом и Алексеем. Именно Бестужев-Рюмин, а не вдовая герцогиня Анна Иоанновна, был истинным правителем Курляндии, руководя всеми её делами по видам назначившего его Петра I . По многим известиям, Бестужев-Рюмин был вместе с тем и любовником Анны.

Сближение Бирона с Анной Иоанновной

Чтобы устранить соперника, Бирон прибег к "подкопам" и клевете. Но результатом его происков было удаление от двора, попасть к которому вторично ему удалось только в 1724 благодаря покровительству того же Кейзерлинга, и с этого года Бирон неотлучно оставался при особе Анны Иоанновны до самой ее смерти. Он был молод, ловок, красив собою и овладел сердцем Анны Ивановны, вытеснив оттуда Бестужева, к которому герцогиня стала теперь относиться чрезвычайно враждебно. Эта борьба двух конкурентов за сердце Анны вскоре приобрела довольно важный политический оттенок – речь шла о сохранении русского влияния в Курляндии. В России, тем временем, умер Пётр I, и власть перешла в руки Верховного Тайного совета. Не имея решимости и твёрдости Петра и не желая ссориться с Анной Иоанновной, Совет обвинил семью Бестужевых в том, что они делали интриги «и теми интригами искали для собственной своей пользы причинить при дворе беспокойство». Дочь Петра Бестужева, Аграфену, по мужу княгиню Волконскую, называвшую Бирона в письмах к знакомым в Россию «канальей», присудили сослать в монастырь. Едва избежал наказания её брат, Алексей Петрович Бестужев (впоследствии знаменитый канцлер и долголетний руководитель русской дипломатии) – он едва удержался на служебном поприще. Анна Ивановна обвинила бывшего своего управляющего и соперника Бирона в присвоении больших сумм её доходов.

Заняв теперь при Анне Ивановне прочное положение, Бирон так сблизился с нею, что стал ей необходимейшим человеком. Привязанность Анны Ивановны к Бирону была необычной – она думала и поступала только так, как влиял на нее любимец. Все, что ни делалось Анною, в сущности исходило от Бирона. Так было, и когда она являлась герцогиней в Курляндии, так было и потом, когда она стала русской императрицей. Вскоре Бирон, из суетного честолюбия, сменил свою настоящую фамилию (Бирен) на Бирона, и стал намекать на своё родство с древней аристократической французской семьёй Биронов. Члены этого рода во Франции, узнав об этом, смеялись над ним, но не протестовали, особенно после того, как, со вступлением Анны Иоанновны на престол российский, неродовитый Бирен-Бирон стал первым человеком в могущественной православной империи.

Дворянская политика при Анне Иоанновне. Экономика

Случайно оказавшись на престоле, Анна не была уверена в прочности своего положения – уж очень мощным казалось в 1730 году шляхетское движение по ограничению императорской власти. И это не могло не испугать Анну, женщину мнительную и недоверчивую. У нее не было уверенности даже в гвардии, опираясь на поддержку которой она стала самодержицей. Из дел Тайной канцелярии известно, что в 1730 году императрица случайно подслушала разговор гвардейцев, возвращавшихся после тушения дворцового пожара. Они говорили между собой: «Эх, жаль, что нам тот, который надобен, не попался, а то буде его уходили (то есть убили. – Е. А. )». Речь шла о Бироне, который к этому времени приехал в Москву и сразу же, на зависть многим, ближе всех стал возле трона.

В 1730‑х годах на Урале было открыто богатейшее в мире железорудное месторождение – гигантская гора, которую Анна приказала назвать горой Благодать (так переводится с древнееврейского имя Анны). Сама она также сидела на своеобразной «горе Благодать» – вершине самодержавной власти, и от нее зависели богатства и привилегии, благополучие подданных, стоящих у подножия этой «горы власти». И в толпе придворных и чиновников имела значение не национальность, а преданность, рабская готовность подданного исполнить волю царицы. Внутренняя политика правительства Анны строилась, в целом, на сохранении тех принципов, которые были характерны для политики Петра I. Активно развивалась экономика, в первую очередь торговля и промышленность. Резко увеличился экспорт из Архангельска, Петербурга, Риги и Ревеля металла, леса, хлеба, говяжьего сала, икры и других товаров, которыми всегда была богата Россия. У горы Благодать и на других богатейших залежах Урала и Сибири строились новые металлургические заводы, новые домны. В 1740 году Россия выплавила 25 тыс. тонн чугуна и обогнала Англию – главную «кузницу мира», общая выплавка которой составила 17,3 тыс. тонн. Экономика в России была в это время на подъеме.

Легенды и слухи

Знакомясь с документами, читая «Санкт‑Петербургские ведомости», нельзя не заметить, что в государственном протоколе двум сыновьям Бирона отведено было особое и весьма почетное место, на которое не могли претендовать дети любого заморского герцога. Дети Бирона совершенно свободно чувствовали себя при дворе, проказничая, шаля без меры, тем самым приводя в трепет придворных. Все обращали особое внимание на родившегося в Митаве в 1728 году младшего сына, Карла Эрнста. Он пользовался особой симпатией государыни. Примечательно, что после подписания кондиций Анна поехала в Москву налегке, но взяла с собой… ребенка – Карла Эрнста, которому исполнился год и три месяца. Анна, ехавшая навстречу неизвестности, взяла с собой крошечного ребенка как самое близкое ей, родное существо. Не менее примечателен и тот факт, что младший сын Бирона с младенчества и до 10 лет постоянно спал в кроватке, которую ставили ему в императорской опочивальне. Скорее всего, этот мальчик и был сыном Анны от Бирона. что же касается взаимоотношений императрицы с женой Бирона (а Бирон был женат с 1727 года на знатной некрасивой немецкой дворянке), то можно с уверенностью утверждать, что фаворит, его жена и императрица Анна составляли как бы единую семью. И удивительного в этом нет. История знает много таких любовных треугольников, шокировавших чинное общество, хотя внутри такой житейской геометрической фигуры давным‑давно все было решено и совершенно ясно для каждой стороны. Впоследствии на допросах в 1741 году Бирон показал, что так желала сама императрица и что «хотя от Ея императорского величества как иногда он, или его фамилия (т. е. жена и дети. – Е. А.) и отлучались, тогда, как всем известно, изволила в тот час жаловаться, что он и фамилия его ее покидают и якобы‑де она им прискучила». В этом эпизоде сказанному Бироном можно верить. Ведь любя фаворита, не обязательно терпеть его жену и чужих детей. Для Анны семья Бирона была ее семьей. А Карл Эрнст вырос настоящим шалопаем, кутилой и нечистым на руку человеком. Будучи во Франции уже во времена Екатерины II, он был посажен в Бастилию за подделку векселей и стал одним из тех узников, которых освободил революционный народ во время знаменитого штурма «оплота тирании», Бастилии, 14 июля 1789 года.

Привязанностью к Бирону и недоверием к шляхетству, гвардии, Москве продиктованы многие поступки Анны. Для собственной защиты она образовала новый гвардейский полк – Измайловский, который – в противовес Преображенскому и Семеновскому полкам – набирался не из дворян, а из однодворцев Юга и иностранцев. Недоверием к прежним вельможам объясняется создание в 1731 году (вместо распущенного Верховного тайного совета) Кабинета министров, а также переезд в 1732 году в Санкт‑Петербург – подальше от «мятежной» Москвы. Наконец, самое важное: не доверяя политикам предыдущего царствования, Анна выдвинула на первый план некоторых иностранцев во главе с Бироном. По его имени правление Анны стали называть «бироновщиной».

Императрица искала опору своей власти среди тех, кто не разделял намерений верховников и шляхетства в 1730 году. Многие иностранцы, служившие в России задолго до царствования Анны, не ввязывались в эти события, и поэтому им‑то Анна и доверяла. Речь идет о фельдмаршале Б. Х. Минихе, вице‑канцлере А. И. Остермане, братьях Левенвольде. Но все же самым близким ей человеком оставался Бирон.

В царствование Анны, как и при ее предшественниках (и преемниках), крепостничество господствовало в экономике страны и продолжало усиливаться. В 1736 году был принят указ, который окончательно ликвидировал категорию свободных от крепостной зависимости рабочих. Все те рабочие, которые знали ремесло и были свободными людьми, отныне признавались навсегда прикрепленными к владельцам фабрик и заводов. Но, как и при Петре I, сам мануфактурист не чувствовал себя полным хозяином на своей фабрике. Государство придирчиво следило, чтобы он выпускал только те товары, которые нужны казне, чтобы эти товары были определенного качества и в определенном количестве – а иначе не посмотрят, что завод твой, возьмут и конфискуют!

При Анне заметны стали перемены и в дворянской политике самодержавия.

События 1730 года заставили власти задуматься над проблемами, которые волновали всех без исключения дворян. Речь шла, прежде всего, об уменьшении срока службы и о праве помещиков на земельную собственность. Двумя указами – 1730 и 1731 годов – петровский указ 1714 года о единонаследии был отменен. Теперь помещики получили большую, чем раньше, свободу распоряжаться своими земельными владениями. Не менее важен для дворян был указ Анны от 1736 года. Он касался службы их в армии и государственном аппарате. Впервые в русской истории на смену пожизненной службе дворянина устанавливался 25‑летний срок службы, после которого он мог вернуться в свое имение. Разрешалось оставлять в доме одного из сыновей – для содержания хозяйства. В 1732 году вдвое повысили жалованье русским офицерам, которые со времен Петра Великого получали вполовину меньше денег, чем принятые на службу иностранцы.

Жизнь дворян, как и других сословий, в аннинской России была тревожной. Известно, что личность правителя и его приближенные всегда накладывают отпечаток на жизнь страны, общества. Императрица Анна имела тяжелый характер, была женщиной злопамятной и жестокой. Под стать ей был и Бирон, чьих капризов боялись при дворе. Все знали его умение настроить императрицу против кого угодно. Люди боялись стать жертвой доноса, опасались высказать свое мнение о политике государства или его чиновниках. Каждое такое высказывание могло повлечь страшное обвинение в «оскорблении чести Ее императорского величества». На улицах городов часто звучало «государево слово и дело».

Ужас на людей наводило только упоминание Тайной канцелярии и ее начальника А. И. Ушакова. В пыточных подвалах этого карательного учреждения подозреваемых ждали изощренные пытки огнем, железом, водой. Аннинское царствование знало все виды жестоких средневековых казней: посажение на кол, закапывание, а также сожжение живьем, четвертование, колесование и т. д. Анна не забыла событий начала 1730 года и стремилась расправиться с его активными участниками. Первый удар был обрушен на головы князей Долгоруких. Весной 1730 года князь А. Г. Долгорукий вместе с семьей был выслан в Сибирь. Туда поехала и «порушенная невеста» – так называли невесту Петра II княжну Екатерину Долгорукую, а также князь Иван Долгорукий со своей молодой женой Натальей. В 1729 году она, 15‑летняя дочь и наследница фельдмаршала Б. П. Шереметева, согласилась выйти замуж за фаворита Петра II князя И. А. Долгорукого. Вскоре император умер, и фавор князя Ивана кончился. Родственники советовали порвать брачный сговор и вернуть жениху обручальное кольцо. Но девушка, честная и благородная, отказалась это сделать. Она вышла замуж за Ивана и разделила с мужем все испытания неволи в Сибири, в Березове. Оставленные ею безыскусные «Собственноручные записки» о прожитом говорят о том, что можно достойно пройти свой жизненный путь, если во всем руководствоваться любовью, смирением и милосердием.

Заметки на полях

Почти в каждой энциклопедии можно прочитать, что «бироновщина – реакционный режим в России 1730–1740 годов при императрице Анне Иоанновне, по имени Э. И. Бирона. Засилье иностранцев, разграбление богатств страны, всеобщая подозрительность, шпионаж, доносы, жестокое преследование недовольных». В этом определении хорошо видна вся идеологическая, резко отрицательная «начинка». Более того, легко понять, откуда все это пошло. Дело в том, что десятилетнее правление Анны Иоанновны превратилось в историографическую «бироновщину» сразу же после того, как Елизавета Петровна захватила власть под патриотическими лозунгами освобождения России от гнета ненавистных иностранцев. Она, как провозглашали с амвона церквей, решилась «седящих в гнезде орла Российского нощных сов и нетопырей, мыслящих злое государству, прочь выпужать, коварных разорителей Отечества связать, победить и наследие Петра Великого из рук чужих вырвать, и сынов российских из неволи высвободить и до первого привесть благополучия». Эти конъюнктурные, пропагандистские оценки царствования Анны, сформулированные во времена Елизаветы, прочно закрепились и в нашей историографии и в художественной литературе – все помнят роман И. Лажечникова «Ледяной дом» и «Думы» Кондратия Рылеева.

При дворе Анны господствовали не немцы, а интернациональная клика придворных. В борьбе у подножия трона за милости монарха ни национальность, ни вероисповедание значения не имели. Словом, пестрая компания, окружавшая престол Анны – между прочим, ее дед Салтыков был некогда подданным польского короля, – состояла из курляндца Бирона, лифляндцев братьев Левенвольде, ольденбуржца Миниха, вестфальца Остермана, «литвина» Ягужинского, потомка кабардинских князей черкасского, а также русских: Головкина, Ушакова и Волынского. И эта компания не составляла единства; это была типичная придворная камарилья, раздираемая никогда не стихавшей борьбой за власть, влияние, милости. Если же посмотреть на результаты внутренней и внешней политики того времени, то они свидетельствуют, что при Анне был продолжен курс на укрепление империи, развитие экономики, дворянству были даны существенные льготы, в армии и во флоте иностранцев было не больше, чем при Петре I. что же касается недоимок, свирепой Тайной канцелярии, жестокого преследования недовольных, разграбления богатств страны и прочих извечных пороков отечественного управления, то они были всегда: и до Бирона, и после него. При этом порой Бирон даже проигрывал в сравнении с ворами из природных русских в последующие периоды русской истории, по сравнению с деяниями которых злоупотребления времен «бироновщины» кажутся невинными шалостями. Недооценивать роль Бирона, естественно, не следует. Истоки его подавляющего влияния на императрицу крылись не только в личности временщика – человека красивого и волевого, сколько в чувствах императрицы, видевшей в Бироне своего повелителя, мужа и защитника. Все десять лет царствования Анна и ее фаворит не расставались ни на один день. Бирона не любили и боялись. Он был необразован, невоспитан и груб, порой покрикивал и на императрицу. Десять лет Бирон фактически управлял страной, чему довольно быстро обучился, и не совершал при этом грубых ошибок. Он обычно держался в тени, имея всюду своих ставленников и шпионов. Высокомерный, жестокий и мстительный, он был беспощаден к своим врагам, отличался цинизмом, корыстолюбием, обожал грубую лесть и породистых лошадей.

Вместе с Бироном и другими иностранцами у трона было немало и русских, которые пользовались доверием Анны Иоанновны: родственники по матери Салтыковы, а также помогшие ей победить верховников вельможи П. И. Ягужинский, А. М. черкасский, Феофан Прокопович, начальник Тайной канцелярии А. И. Ушаков и другие. Все вместе они составляли окружение императрицы, раздираемое распрями и интригами не по национальному принципу, а исключительно ради высших милостей, наград, пожалований.

Долгорукие прожили восемь долгих лет в Березове – там, где жили и умерли Меншиков и его дочь Мария – первая невеста Петра II. В 1738 году на князя Ивана донес местный подьячий, обвинив его в неодобрительных высказываниях об императрице. Всех Долгоруких свезли в Шлиссельбург. Там их допрашивали, пытали, а осенью 1739 года князь Иван и еще трое из семьи бывшего фаворита были казнены под Новгородом. Ивана Долгорукого колесовали – раздробили руки, ноги, позвоночник и затолкали еще живого в обод тележного колеса. Еще раньше Анна расправилась с главой верховников князем Д. М. Голицыным. Старый, больной Голицын был заключен в Шлиссельбургскую крепость, где и умер весной 1737 года. Крайне тяжелое впечатление на общество произвело и дело Артемия Волынского. Еще в 1711 году он, молодой, толковый ротмистр, потомок бояр, приглянулся Петру I, и тот стал давать Волынскому поручения, назначил послом в Персию. Волынский «прославился» злоупотреблениями, горячим, необузданным характером. Он возвысился при Анне благодаря Бирону, который сделал его кабинет‑министром. Попав в высший круг власти как доверенное лицо Бирона, Волынский был поначалу верным ставленником временщика, служил ему рьяно и угодливо, но постепенно стал дерзок по отношению к патрону. Расследование, начатое против Волынского в Тайной канцелярии, контролировал А. И. Остерман, который еще раньше конфликтовал с ним. В обычной жизни склонный к малодушию и ябедничеству, Волынский на дыбе, под пытками проявил себя мужественным человеком и достойно принял свою позорную смерть. Волынского обвинили в попытке организовать заговор. Поводом для такого страшного обвинения стали вечеринки в доме хлебосольного кабинет‑министра, который имел много друзей и обсуждал с ними свой «Генеральный проект о поправлении государственных дел» – плод наблюдений и размышлений о государственном хозяйстве и его проблемах. Собрания крупных сановников в доме Волынского были бельмом на глазу у властей, а ставшие известными нелицеприятные отзывы кабинет‑министра об Анне, Бироне и других возбудили гнев царицы.

Главным доносчиком по делу Волынского стал его дворецкий Василий Ку банец, слышавший и запомнивший откровения своего господина. После недолгого и неправого суда Волынский и двое его друзей – архитектор Петр Еропкин и советник Андрей Хрущев – были казнены на Обжорном рынке Петербурга 27 июня 1740 года. Напрасно Волынский – еще недавно лучший министр и докладчик у императрицы – ждал помилования. Оно так и не пришло. Анна в это время отдыхала и охотилась в Петергофе…

В день вступления Анны на русский престол в 1730 году москвичи были поражены зловещим кроваво‑красным свечением полночного неба над городом. Это странное северное сияние было истолковано как предвестник кровавого царствования. И действительно, конец правления Анны, благодаря процессам Долгоруких и Волынского, был окрашен в цвета крови. Пятого октября 1740 года с императрицей прямо за обеденным столом случился приступ болезни, началась кровавая рвота. Состояние здоровья Анны быстро ухудшалось. По‑видимому, осенью 1740 года от увлечения верховой ездой у нее произошло обострение почечнокаменной болезни. Анна, жестоко страдая от болей, слегла в постель. Ко всему прочему добавилась истерика. Страх возник у нее, возможно, в связи со странным происшествием, случившимся ночью во дворце незадолго перед болезнью императрицы. Дежурный гвардейский офицер, несший ночной караул, заметил в темноте тронного зала фигуру в белом, чрезвычайно схожую с императрицей. Она бродила по залу и не откликалась на обращения к ней. Бдительному стражу это показалось подозрительным – он знал, что императрица отправилась почивать. То же подтвердил разбуженный им Бирон. Фигура между тем не исчезала, несмотря на поднятый шум. Наконец, разбудили саму Анну, которая вышла посмотреть на своего двойника. «Это моя смерть», – сказала императрица и ушла к себе. Бирон не отходил от постели больной императрицы, пока она не подписала завещание, которым назначила наследником престола своего внучатого племянника, младенца Ивана Антоновича, и объявила Бирона регентом до 17‑летия юного императора Ивана VI. Смерть пришла за императрицей Анной 17 октября 1740 года. Умирая, она до самого конца смотрела на стоящего в ее ногах и плачущего Бирона, а перед самой смертью произнесла: «Небось!», то есть «Ничего не бойся!»