«Образ Полония в трагедии Шекспира «Гамлет. Интересные факты Образ полония в трагедии гамлет
Cite { text-align: center; margin-top: 0.5em; margin-bottom: 0.5em; margin-left: 0em; margin-right: 0em } cite p { text-align: center; text-indent: 0px } subtitle { font-size: 100%; font-weight: normal } poem { margin-top: 0em; margin-bottom: 0em } stanza { font-size: 100%; margin-left: 2em; margin-right: 2em } dramaturgy poetry Уильям Шекспир Гамлет
Трагедия «Гамлет» является одной из вершин творчества Шекспира. В основе пьесы лежит трагическая история датского принца Гамлета, притворившегося безумным, чтобы отомстить убийце отца, завладевшего престолом. Внутренняя душевная борьба, связанная с ужасным открытием тайны смерти отца, в сочетании с неприятием низменной среды королевского двора и желанием исправить мир приводит Гамлета к страданиям, которые становятся причиной его собственной гибели и смерти окружающих его людей.
1.1 – дополнительная вычитка – Евгений Грейт
1.2 – дополнительное форматирование, добавлены примечания
Историко-литературные справки и примечания принадлежат М. Морозову.
Уильям Шекспир
ГАМЛЕТ, ПРИНЦ ДАТСКИЙ
Введение
Как драматург Шекспир начал выступать с конца 80-х годов XVI века. Исследователи считают, что сначала он обрабатывал и «подновлял» уже существовавшие пьесы и лишь затем перешел к созданию своих собственных произведений. Впрочем, многие драмы Шекспира – и среди них такие известные, как «Король Лир», – являются глубоко оригинальными переделками более древних пьес либо созданы на сюжеты, использовавшиеся в дошекспировской драматургии.
Наследие Шекспира составляют тридцать семь пьес. Наиболее известны из них комедии «Укрощение строптивой» (1593), «Много шуму из ничего» (1598), «Как вам это понравится» (1599), «Двенадцатая ночь» (1600), исторические хроники «Ричард III» (1592) и «Генрих IV» (1597), трагедии «Ромео и Джульетта» (1594), «Отелло» (1604), «Король Лир» (1605), «Макбет» (1605), «Антоний и Клеопатра» (1606), «Буря» (1612). Величайшей трагедией Шекспира является «Гамлет» (1601), или «Трагическая история о Гамлете, принце датском».
Эта трагедия воплотила горький исторический парадокс, согласно которому эпоха Возрождения, раскрепостившая личность и освободившая ее от гнета средневековых предрассудков, явилась началом перехода к новому общественному укладу – капиталистическому, с его предрассудками, с его экономическим и духовным гнетом. «Так на рубеже двух миров, – писал советский исследователь творчества Шекспира М. Морозов, – дряхлеющего мира феодализма и нового, рождающегося мира капиталистических отношений – возникает перед нами скорбный образ датского принца. Эта скорбь не случайна. Ее переживал и сам Шекспир, в произведениях которого не рае звучат скорбные мотивы, переживали и многие из его современников. Распадение феодальных связей породило величайший расцвет освобожденной мысли и живого искусства. Но на смену феодальному миру шел мир капиталистический, несший новое рабство для народа, новые оковы для мысли. Гуманисты той эпохи могли только мечтать о счастье человечества, они могли толковать жизнь, но создать это счастье, изменить жизнь они были бессильны. Они создавали утопии. Но они не знали и не могли в ту эпоху знать реальных путей к осуществлению своих благородных мечтаний. И разлад между мечтой и действительностью порождал в них “гамлетовскую” скорбь. Трагедия Гамлета по существу своему является, трагедией гуманизма той эпохи, расцветшего на холодной утренней заре капиталистической эры».
История сюжета
Легенду о Гамлете впервые записал в конце XII века датский летописец Саксон Грамматик. В древние времена, язычества – так рассказывает Саксон Грамматик – правитель Ютландии был убит во время пира своим братом Фенгом, который затем женился на его вдове. Сын убитого, молодой Гамлет, решил отомстить за убийство отца. Чтобы выиграть время и казаться безопасным в глазах коварного Фенга, Гамлет притворился безумным: валялся в грязи, размахивал руками, как крыльями, кричал петухом. Все его поступки говорили о «совершенном умственном оцепенении», но в его речах таилась «бездонная хитрость», и никому не удавалось понять скрытый смысл его слов. Друг Фенга (будущего шекспировского Клавдия), «человек более самоуверенный, чем разумный» (будущий шекспировский Полоний), взялсяпроверить, точно ли Гамлет безумен. Чтобы подслушать разговор Гамлета с его матерью, этот придворный спрятался под лежавшей в углу соломой. Но Гамлет был осторожен. Войдя к матери, он сначала обыскал комнату и нашел спрятавшегося соглядатая. Он его убил, разрезал труп на куски, сварил их и бросил на съедение свиньям. Затем он вернулся к матери, долго «язвил ее сердце» горькими упреками и оставил ее плачущей и скорбящей. Фенг отправил Гамлета в Англию в сопровождении двух придворных (будущие шекспировские Розенкранц и Гильденстерн), тайно вручив им письмо к английскому королю с просьбой умертвить Гамлета. Как и в трагедии Шекпира, Гамлет подменил письмо и английский король вместо него послал на казнь, двух сопровождавших Гамлета придворных. Английский король ласково принял Гамлета, много беседовал с ним и дивился его мудрости. Гамлет женился на дочери английского короля. Затем он вернулся в Ютландию, где во время пира напоил Фенга и придворных и зажег дворец. Придворные погибли в огне. Фенгу Гамлет отрубил голову. Так восторжествовал Гамлет над своими врагами.
Мучающийся от проблемы выбора между честью и долгом Гамлет вот уже 500 лет заставляет задуматься читателей и любителей театра над смыслом жизни, человеческого предназначения и несовершенством общества. Бессмертное произведение «Трагическая история о Гамлете, принце датском» считается одной из знаменитых трагедий в мире. Эта история – не просто убийство на высшем уровне, случившееся в Датском королевстве. Ценность образа юного принца заключается в чувствах, которые принуждают читателя переживать.
История создания
В бытность Уильяма Шекспира произведения для постановок в театрах создавали на основе существующих пьес. «Гамлет» не стал исключением – еще в 7 веке датский летописец Саксон Грамматик записал легенду о принце Гамлете, входящую в свод скандинавских саг. По ее мотивам современник и соотечественник английского драматурга (предполагают, что это был Томас Кид) сложил пьесу, которая ставилась в театрах, но не сохранилась до наших дней. В те времена ходила шутка о «куче Гамлетов, рассыпающих пригоршнями трагические монологи».
В период 1600-1601 годов Шекспир просто переделал литературное произведение. От скандинавского первоисточника работа великого поэта отличается утонченностью художественной канвы и смысла: автор сместил акцент с внешней борьбы на духовные страдания главного персонажа. Хотя зрители все равно видели, прежде всего, кровавую историю.
При жизни Шекспира трагедия претерпела три издания. Однако исследователи считают, что все они созданы без разрешения автора и считаются «пиратскими», потому что в каждом полностью записаны лишь некоторые монологи, тогда как речи других персонажей либо представлены скудно, либо вовсе отсутствуют. Дело в том, что издатели платили актерам за «слив» пьес, но лицедеи могли дословно воспроизвести только свои слова в постановке.
Сцена V из пьесы "Гамлет": Акт IV (Офелия перед королем и королевой) Позднее литературоведам удалось составить полный текст пьесы. Единственное, что осталось «за кадром», так это конечный вид произведения, который представляли публике. Современное деление пьесы на акты и действия не принадлежит автору.
В России переводить «Гамлета» пробовали десятки литераторов. Самую знаменитую трагедию Шекспира читают «со слов» поэта и переводчика Михаила Лозинского и писателя . Последний наделил произведение более ярким художественным языком.
Сюжет и персонажи
В список главных героев трагедии Шекспир включил немало персонажей:
- Клавдий – король датский;
- Гамлет – сын покойного и племянник короля;
- Полоний – приближенный вельможа царствующего короля;
- Горацио – ученый друг Гамлета;
- Лаэрт – сын Полония;
- Офелия – дочь Полония, возлюбленная Гамлета;
- Гертруда – мать Гамлета, вдова предыдущего короля, супруга Клавдия;
- Розенкранц и Гильдестерн – друзья Гамлета;
- Призрак отца Гамлета.
В основе сюжета пьесы лежит жажда отмщения принца датского действующему королю за убийство своего отца. Перед замком в Эльсиноре каждую ночь появляется призрак. Однажды Горацио убеждается, что это не слухи, а реальность, и рассказывает об увиденном Гамлету, приехавшему с учебы на похороны отца. Скорбь юноши усугубляется еще и предательством матери – Гертруда сразу после кончины мужа вышла замуж за его брата.
Молодому человеку удается поговорить с ночной тенью умершего самодержца, которая поведала правду: короля отравил Клавдий, когда тот мирно отдыхал в саду. Призрак молит сына отомстить за него. Гамлет решает притвориться сумасшедшим, чтобы вывести дядю на чистую воду.
Первой подозревать о безумстве Гамлета начала его любимая девушка Офелия. Вскоре новость о том, что принц сошел с ума, долетела и до короля. Но монарха не так просто провести, и он отправляет друзей юноши – Розенкранца и Гильдестерна – выяснить истину. Цель подосланных товарищей Гамлет тут же раскрывает, поэтому продолжает играть в безумного.
У принца рождается очередной план, связанный с приездом в город артистов. Гамлет просит труппу вставить в пьесу пару стихов собственного сочинения об убийстве главного героя Приама. Присутствующий на представлении король не выдерживает такого прямого указания на вину и покидает театр, тем самым выдав свое преступление.
Принца Гамлета приглашает в покои королева, возмущенная поведением сына. Во время разговора тот ошибочно принимает спрятавшегося за ковром Полония за короля и пронзает его шпагой.
Потрясенный убийством отца из Парижа приезжает Лаэрт, но дома ждет еще один сюрприз – с ума сошла сестра Офелия. А король Клавдий решает уничтожить Гамлета руками разгневанного Лаэрта, придумав хитрую идею: отпрыск Полония встретится с принцем в поединке, в котором поразит его отравленным мечом.
Перед поединком правитель для верности ставит на стол кубок с вином и ядом, чтобы дать выпить Гамлету. В этом представлении суждено было умереть всем: Лаэрт ранил противника, при смене рапир принц датский нанес смертельный удар ядовитым мечом Лаэрту и королю, королева же случайно выпила отравленное вино.
При анализе произведения литературоведы дают вполне конкретную характеристику герою. Главный персонаж трагедии становится мизантропом, потому как оставаться филантропом, храня при этом честь, в таком обществе невозможно. По соционике тип личности Гамлета – этико-интуитивный экстраверт: нетерпимый к злу романтик склонен к бесконечным рассуждениям, сомнениям и колебаниям, сосредоточен на глобальных проблемах человечества. Задается вопросами, достойны ли люди счастья, в чем смысл жизни, есть ли возможность искоренить зло.
Гуманиста, человека нового времени, его терзает необходимость отомстить. Но решения даются Гамлету с трудом, потому как он не уверен в том, что мир изменится к лучшему с уходом Клавдия. Да и убийство сравняет его с теми, кто на «темной стороне». Героя ждут сплошные разочарования, даже в любви. Он приходит к выводу, что человек – существо слабое перед злом. Не может смириться с несправедливостью, но и найти силы на решительные шаги тоже непросто.
Философская суть «Гамлета» – трагедия конфликта высокой личности с обществом, где процветают ложь, предательство и лицемерие. Рассуждения принца говорят о внутренней борьбе, герой разрывается между чувством долга и своим мировоззрением. А знаменитый монолог «Быть или не быть» не просто отражает вопрос всех времен: что проще – смириться с несчастьями и продолжать жить или же прекратить душевные страдания смертью. На первый план выводится вопрос о выборе: бороться с несправедливостью или же покорно смириться.
Постановки и экранизации
Количество театральных и кинопостановок бессмертного произведения не поддается счету. Первым образ шекспировского Гамлета воплотил Ричард Бербедж в лондонском театре «Глобус» в начале XVII века. В дальнейшем на подмостки храмов Мельпомены переносили историю принца датского чуть ли не в каждом уголке земного шара. В кино Гамлет появился в 1907 году – француз Жорж Мельес представил зрителям немой короткометражный фильм. Кому отошла главная роль, до сих пор непонятно.
Отметим самые любопытные постановки английской трагедии в кино и театре:
«Гамлет» (1964)
Двухсерийную драму к 400-летнему дню рождения Уильяма Шекспира снял Григорий Козинцев, выбрав на ключевую роль неподражаемого . За 10 лет до экранизации Козинцев ставил пьесу в театре драмы им. , и проходила она с оглушительным успехом. Экранизацию ждал такой же градус популярности, причем не только в Советском Союзе.
Вынашивая идею о фильме, постановщик сразу определился с Гамлетом. Впрочем, актеры на остальные главные роли не уступали в таланте Смоктуновскому. Офелию сыграла хрупкая , уже знакомая зрителям как Ассоль из «Алых парусов» и Гуттиэре из «Человека-амфибии». В фильме задействованы Михаил Названов (король Клавдий), Эльза Радзинь (королева Гертруда), Юрий Толубеев (Полоний).
«Гамлет I Коллаж» (2013)
Спектакль канадского режиссера Робера Лепажа покорил публику нестандартностью, став гвоздем сезона Театра Наций. Необычность работы в том, что все образы воплотил , а в самой постановке применены высокие 3D-технологии.
Миронов являет миру чудеса перевоплощения, мгновенно меняя образы. Авторы постановки умудрились гармонично объединить цирковые трюки и анимацию, усиленные блестящей актерской игрой. Биография Гамлета при этом претерпела значительные изменения.
«Гамлет» (2015)
Восторг английских театралов вызвал спектакль с участием . Постановку прославило имя актера, но в целом она получила не лестные отзывы.
Билеты начали продавать летом за год до премьеры, а к середине осени кассы опустели. Бенедикта назвали бесподобным Гамлетом.
«Гамлет» (2016)
Весной 2016 года в Петербургском Малом драматическом театре презентовал нового «Гамлета». Современность принца датского выдает одежда - в главной роли носит на сцене джинсы.
Но новации вовсе не в одежде, а в смысле: Додин переориентировал помыслы Гамлета с жажды восстановления справедливости к мести в чистом ее проявлении. Юноша предстает одержимым убийцей. Офелию играет .
- Роль Гамлета – самая длинная в пьесах Шекспира. Объем текста, звучащего из его уст, составляет 1506 строк. Да и в целом трагедия крупнее других работ автора – растянулась на 4 тысячи строк.
- Для современников автора трагедия была повестью о кровавой мести. И только в конце XVIII века перевернул восприятие произведения – увидел в главном персонаже не мстителя, а думающего представителя эпохи Возрождения.
- В 2012 году персонаж занял второе место в «Книге рекордов Гиннеса» по частоте появления книжных героев из числа людей в кино и на телевидении (в лидерах оказался ).
- Крым часто становился площадкой для съемок советских фильмов. Сцену монолога «Быть или не быть…» в исполнении Иннокентия Смоктуновского сняли на «Детском пляже» в Алупке.
- По соционике гармоничный деловой или семейный союз составят такие типажи, как Гамлет (этико-интуитивный экстраверт) и (логико-интуитивный экстраверт). В паре «Гамлет и Джек» отношения могут оставаться в балансе долго время: первый партнер отвечает за коммуникабельность, эмоциональную составляющую, второй – за разумное использование и распределение ресурсов.
Цитаты
«Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».
«И дальше – тишина».
«Как часто нас спасала слепота,
Где дальновидность только подводила!»
«Поближе сына, но подальше друга».
«Ты повернул глаза зрачками в душу».
«Не пей вино, Гертруда!»
«Великие в желаниях не властны».
«Безумье сильных требует надзора».
«Назовите меня любым инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя».
Действующие лица
Клавдий, король Дании.
Гамлет, сын покойного короля, племянник царствующего.
Полоний, придворный сановник.
Горацио, друг Гамлета.
Лаэрт, сын Полония.
Вольтиманд, Корнелиус, Розенкранц, Гильденстерн, Осрик – придворные.
Священник.
Марцелл, Бернардо – офицеры.
Франциско, солдат.
Рейнальдо, слуга Полония.
Комедианты.
Два шута – могильщики.
Фортинбрас, норвежский принц.
Капитан.
Английские послы.
Гертруда, королева Дании, мать Гамлета.
Офелия, дочь Полония.
Придворные, дамы, офицеры, солдаты, моряки, послы и другие служащие.
Дух отца Гамлета.
Место действия – Дания.
Акт I
Сцена 1
Эльсинор. Площадка перед замком. Франциско на страже. Бернардо входит.
Бернардо
Франциско
Стой! Кто идет? Откликнись!
Бернардо
Да здравствует король!
Франциско
Бернардо
Франциско
Как раз вы вовремя сюда пришли.
Бернардо
Уж полночь било: можешь спать, Франциско.
Франциско
Благодарю за смену. Холод жгучий,
И жутко на душе.
Бернардо
Спокойно
Всё в карауле?
Франциско
Мышь не пробежала.
Бернардо
Покойной ночи. Если встретишь ты
Горацио с Марцеллом, – в карауле
Они со мной, – пусть поспешат сюда.
Франциско
Они, должно быть. Стой! Кто идет?
Входят Горацио и Марцелл.
Горацио
Друзья отчизны.
Марцелл
Франциско
Марцелл
До свиданья, храбрый воин!
А кто сменил тебя?
Франциско
Черед Бернардо.
Покойной ночи!
Марцелл
Бернардо
Ты,
Горацио, пришел?
Горацио
Бернардо
Горацио, здорово! Друг Марцелл,
Здорово!
Марцелл
Что ж, оно являлось нынче?
Бернардо
Я ничего не видел.
Марцелл
Горацио не верит: дважды нам
Являвшуюся тень считает он
Больной фантазией, не больше. Я
Уговорил его придти сегодня
В наш караул. И если призрак вновь
Появится, пусть он его увидит
И с ним попробует заговорить.
Горацио
Всё вздор: он не придет!
Бернардо
Присядь-ка здесь.
Не веришь ты, но вновь я расскажу
О том, чему подряд две ночи мы
Свидетелями были.
Горацио
Я сижу, –
Бернардо повествует мне о духе.
Бернардо
Минувшей ночью…
Вот та звезда на запад от Полярной
Когда сияла там, где и теперь
Сияет, только что пробило час,
Я и Марцелл…
Входит Дух.
Марцелл
Тс! Замолчи! Опять явился он.
Бернардо
По облику – покойный наш король.
Марцелл
Ведь ты ученый, – так заговори с ним.
Бернардо
Горацио, – ведь схож он с королем?
Горацио
Ужасно схож. Смущен я и взволнован.
Бернардо
Он ждет от нас вопросов.
Марцелл
Говори,
Горацио.
Горацио
Кто ты, – в полночный час
Приявший короля чудесный облик,
В воинственно-прекрасном облаченье?
Ответь, тебя я заклинаю небом!
Марцелл
Он оскорбился!
Бернардо
Посмотри, уходит!
Горацио
Стой, говори! о, говори, молю я!
Дух уходит.
Марцелл
Исчез… Не хочет отвечать.
Бернардо
Ты бледен, ты дрожишь? Ведь это все,
Горацио, побольше, чем игра
Воображения. Что скажешь?
Горацио
Клянусь, я не поверил бы рассказу,
Когда б не видел все теперь своими
Глазами.
Марцелл
Что, не схож он с королем?
Горацио
Как ты с самим собой!
На нем доспехи те, в которых он
Когда-то бился с королем норвежским;
Тот грозный вид, с каким швырнул на лед
Владыку стран полярных, с ним заспорив…
Все это странно…
Марцелл
Так дважды здесь, в безмолвный час полночи,
Он величаво проходил пред нами.
Горацио
Не знаю, что сулит виденье это,
Но думаю – пророчит нам оно
Переворот грядущий в государстве.
Марцелл
Присядемте, друзья. Скажите мне,
Зачем мы вечно по ночам дежурим?
Зачем без перерыва льют из меди
Орудия? Зачем идет закупка
Снарядов всевозможных за границей?
Зачем работы спешные на верфях?
Не отличишь воскресный день от будней!
Что за гроза идет, – когда и ночью
Торопятся докончить труд дневной, –
Как объяснить все это?
Горацио
Я по слухам
Вот что могу сказать вам. Наш король,
Чей призрак только что являлся нам,
Был Фортинбрасом, королем норвежским,
Гордыней властолюбья обуянным,
На поединок вызван. Гамлет наш
Был храбростью своей известен миру.
Норвежца он убил; по договору,
Скрепленному печатями и клятвой,
Согласно старым рыцарским законам,
Норвежец вместе с жизнию земной
Проигрывал и земли. Наш король
Поставил в свой черед такую ж часть
Своих земель, – и Фортинбрас ее
Мог получить, когда бы победил
Он Гамлета, согласно договору.
И вот теперь наследник Фортинбраса,
Отвагой юной удали пылая,
Набрал толпу бездомных смельчаков,
С морских прибрежий жалкое отрепье,
Суля им пропитание и деньги
За доблестный, неведомый поход.
Всем ясно, и правительству и нам,
Что хочет силой он вернуть владенья,
Проигранные вместе с поединком
Его отцом. Вот вам причина этих
Приготовлений; вот главнейший повод
Ночных дозоров; вот источник этой
Тревожной жизни в нашем государстве.
Бернардо
Да, это так. Зловещий призрак в полном
Вооруженье не явился даром:
На короля похож он, а король
И есть причина будущей войны.
Горацио
Он, как соринка, глаз души смущает!
Во дни побед и гордой славы Рима
Пред тем, как пал могущественный Цезарь,
Гробницы разверзались и со стоном
По улицам блуждали мертвецы.
Хвостатые по небу мчались звезды,
Роса как кровь была, на солнце пятна
Являлися. Луна, морей царица,
Затмилась, словно суд настал последний, –
То знаменья обычные судьбы,
Предвестники грядущих перемен
И бедствий будущих: их небеса
Являют нам, пророчествуя миру
Грядущее.
Дух входит снова.
Но тише! Снова он,
Смотрите! Я его остановлю:
Пусть уничтожит он меня! Виденье,
Остановись! Коль говорить способно,
Скажи:
Быть может, подвигом добра могу я
Освободить блуждающую душу?
Скажи:
Быть может, Дании грозят несчастья,
Явился ты, чтоб их предотвратить?
Скажи:
Иль, может быть, ты где сокрыл богатства,
Неправедно добытые при жизни,
И потому на муку осужден?
Скажи!
Поет петух.
Стой! Отвечай! Останови
Его, Марцелл!
Марцелл
Копьем его ударить?
Горацио
Ударь, когда уходит он.
Бернардо
Горацио
Дух уходит.
Марцелл
Исчез!
Мы оскорбили царственную тень!
Насилье наше – призрак для него.
Как воздух он неуязвим, и копья
Насмешкой злой являются над ним.
Бернардо
Он говорить хотел, когда запел
Петух.
Горацио
И он исчез мгновенно,
Как адский дух от грозного заклятья.
Поверье есть: петух, глашатай утра,
Дневного бога будит звонким пеньем.
При этом зове духи, что блуждают
И носятся среди огня, воды,
В земле и в воздухе, спешат тотчас же
Назад, в могилы. Убедились нынче
Мы в истине народного поверья.
Марцелл
Петух запел, и он исчез мгновенно.
Еще толкуют, будто в ночь на праздник
Рождения Спасителя-Христа
Певец зари поет всю ночь до утра.
Тогда блуждать не смеют злые духи.
Безвредно звезд теченье, ночь чиста,
Бессильны чары ворожей и ведьм –
Так непорочно, свято это время.
Горацио
Так говорят, – и я отчасти верить
Готов всему. Но вот рассвет пурпурный
Идет на холм по утренней росе.
Дозор окончен наш. Мой вам совет:
Все виденное нами – рассказать
Гамлету молодому. Этот дух,
Немой при нас, клянусь, заговорит
При нем. Обязывают нас к тому
Любовь и долг. Согласны вы со мною?
Марцелл
Так мы и сделаем! Я знаю, где
Скорей всего его мы можем встретить.
Сцена 2
Тронная зала в замке.
Трубы. Входят король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд, Корнелиус, придворные, слуги.
Король
Хотя свежа у нас в воспоминанье
Смерть Гамлета, возлюбленного брата,
Хотя в единой скорби с государством
И плачем мы, но все ж благоразумье
Победу одержало над печалью,
И мы, грустя о брате, не забыли
И нас самих. И потому – доселе
Сестру, а ныне королеву нашу, –
Делящую труды правленья с нами,
Мы, подавляя радость, улыбаясь
Сквозь слезы, плача на обряде брачном
И улыбаясь на похоронах,
Неся и грусть и радость в равной мере,
В супруги нам прияли. Не гнушались
Советов ваших мы, – и вы наш брак
Одобрили. Благодарим за всё!
О Фортинбрасе речь теперь. Он мало
Нас ценит, думает, что брата смерть
Всю Данию расстроила и смуты
В ней поселила. Увлеченный бредом
Нелепых прав, он утруждать нас вздумал
Посланием о сдаче тех земель,
Которые наш храбрый брат когда-то,
Согласно их законному условью,
В свое владенье получил. Сегодня
Мы вас собрали вот зачем. Мы пишем
Норвежскому владыке, Фортинбраса
Родному дяде (болен он, постели
Не покидает и едва ли знает
О замыслах племянника), – пусть он
Набор приостановит. Ведь вербовку
И обученье войск принц производит
В его владеньях. Потому мы вас,
Корнелиус любезный, с Вольтимандом
Назначили в Норвегию послами.
Все личные сношенья с королем
Не выйдут из пределов тех статей,
Которые означены в посланье.
Счастливый путь, и чем скорей, тем лучше.
Корнелиус и Вольтиманд
Мы долг наш, как всегда, исполним точно.
Король
Не сомневаюсь! Доброго пути!
Корнелиус и Вольтиманд уходят .
Теперь, Лаэрт, что ты сказать желаешь?
Ты с просьбой к нам? Скажи, Лаэрт, с какой?
Ты знаешь, что отказа быть не может
Тебе ни в чем. Что можешь ты просить,
Чего, Лаэрт, я не дал бы без просьбы?
Как близок к сердцу ум, как близки руки
К устам, – так близок к датскому престолу
Родитель твой. Скажи же нам, Лаэрт,
Чего желаешь ты?
Лаэрт
Я, государь,
Прошу дозволить мне в Париж вернуться.
Оттуда добровольно я приехал
Свой долг исполнить в день коронованья.
Теперь исполнен этот долг священный
И вновь летят мои мечты и мысли
Во Францию, об отпуске моля.
Король
Отец согласен? Что Полоний скажет?
Полоний
Он выжал, государь, мое согласье
Своими приставаньями, и я
Решенье дал с большою неохотой.
Позвольте уж ему, – пусть он уедет.
Король
Ну, если так, Лаэрт, ты можешь ехать
И делать что угодно. Ну, а ты,
Племянник мой по роду и мой сын?
Гамлет (про себя )
Да, род один, но разная порода.
Король
Все хмуришься от туч тяжелых скорби?
Гамлет
О, нет – стою я слишком близко к солнцу.
Королева
Брось думы мрачные, мой милый Гамлет,
И радостно взгляни на этот трон!
Не вечно же искать, потупив взоры,
Во прахе схороненного отца.
Ведь это все так просто и обычно:
Все умирает, в вечность переходит.
Гамлет
Да, королева, это просто…
Королева
Что же
Тебе все это кажется так странным?
Гамлет
Мне кажется? нет, так оно и есть.
Я никакого «кажется» не знаю.
Ни черный плащ мой, матушка, ни траур
Торжественный, ни эти вздохи сердца,
Ни слез потоки, ни унылый вид
Лица – ничто из этих знаков горя
Понятия не даст вам обо мне.
Ведь это все сыграть весьма нетрудно,
И это все казаться тоже будет.
В душе есть то, что выше знаков скорби
И всех условно-траурных одежд.
Король
Прекрасный и похвальный скорби долг
Вполне присущ твоей натуре, Гамлет.
Но вспомни: ведь и твой отец лишился
Когда-то своего отца, который
Похоронил и своего отца.
Сын об отце грустить обязан, – но
Всечасно плакать, быть упорно-диким
В своей печали – недостойно мужа
И знаменует непокорство небу,
Строптивый дух, расшатанную волю,
Неразвитой и неспособный ум.
Зачем с упрямством детским принимать
Так близко к сердцу то, что неизбежно,
Что так обыкновенно и так просто?
Стыдись! ведь это грех пред небесами,
Грех пред усопшим, грех перед природой,
Безумие! Мирился дух людской
От самой первой смерти на земле
До трупа охладевшего сегодня:
«Да, – так должно быть!» Я прошу: отбрось
Все эти вздохи; на меня смотри
Как на отца. Пусть знает мир, что ты
Из всех ближайший к нашему престолу,
Что мною ты любим такой любовью,
Какою любит лишь отец нежнейший
Родного сына. Ты желаешь снова
Поехать в Виттенберг и вновь учиться?
Но это несогласно нашим мыслям.
Тебя мы просим – здесь у нас остаться,
На радость нам, на утешенье взорам,
Наследник наш, племянник наш и сын!
Королева
Не заставляй и мать просить напрасно:
Останься, Гамлет, в Виттенберг не езди!
Гамлет
По мере сил я вам послушен буду.
Король
Ответ почтительный и славный! Будь
Здесь, с нами, в Дании. Ну, королева,
Пойдемте. Гамлета ответ прямой
И честный – радостью наполнил сердце.
И пусть сегодня каждый тост заздравный,
Предложенный на пире королем,
До облаков несется с громом пушек,
А облака отгрянут гром. Идемте!
Трубы. Все, кроме Гамлета, уходят.
Гамлет
О, если б плоть здоровая моя
Растаяла, рассеялась росою…
О, почему нам запретил Творец
Самоубийство? Боже мой! О Боже!
Как гнусно, вяло, плоско и бесплодно
Мне кажется все на земле. Мир – гадок.
Какой-то дикий сад, – где заросло
Все сорною травой, где зло и грубость
Одни царят. Вот до чего дошло!
Два месяца, как умер он… Нет, меньше,
Не два, а меньше. Доблестный король!
Феб, по сравненью с этим фавном! – Страстно
Он мать мою любил, – он ветерку
Не позволял лица ее касаться!
О, небо и земля! Зачем опять
Я вспоминаю? А ее любовь
Все с каждым днем росла… И вдруг чрез месяц…
Не надо думать! О, непостоянство –
Вот имя женщин. Как – короткий месяц?
Не износились башмаки, в которых
Она за гробом бедного отца,
Как Ниобея, шла в слезах… О Боже –
И неразумный зверь грустил бы дольше…
Она за дядей замужем, за братом
Отца, похожим на него, как я
Похож на Геркулеса. Через месяц!
Притворных слез еще следы остались
В ее глазах – она супруга дяди!
Какой позор: на грех кровосмешенья
Самой спешить! Чего же ждать в грядущем?
Скорби, душа, но все сноси безмолвно!
Входят Горацио, Марцелл и Бернардо.
Горацио
Имею честь явиться, принц.
Гамлет
Я рад
Вас видеть… Как, Горацио? Ты это?
Горацио
Он самый, принц, всегдашний ваш слуга.
Гамлет
Скажи «мой добрый друг», – и я тебе
Отвечу тем же. Ты не в Виттенберге? –
Марцелл!
Марцелл
Гамлет
Я очень рад тебе! Бернардо, здравствуй! –
Серьезно: ты зачем сюда приехал?
Горацио
Лень на меня напала, принц.
Гамлет
Твой враг
И тот бы не решился отозваться
Так о тебе, – и я тебе не верю:
Ты на себя клевещешь; я с тобой
Знаком и знаю: ты не из ленивых.
Зачем тебе быть в Эльсиноре? Разве
Чтоб научиться пьянствовать?
Горацио
Спешил я
На похороны вашего отца.
Гамлет
Не смейся надо мной, мой школьный друг:
Ты ехал к свадьбе матери.
Горацио
Да, принц, –
Одно вослед другому шло так быстро.
Гамлет
Расчет, расчет, Горацио! Остались
От похорон объедки, – их на свадьбе
Доели. Я готов скорее видеть
В раю врага, чем этот день, мой друг…
Отец! мне кажется, отца я вижу…
Горацио
Гамлет
В очах моей души, Горацио.
Горацио
Я знал его. Он был монарх великий.
Гамлет
Он человек был в полном смысле слова!
Таких людей не видеть больше мне.
Горацио
Мне кажется, его я видел, принц,
Минувшей ночью…
Гамлет
Видел ты! кого?
Горацио
Принц, – короля-отца.
Гамлет
Как короля…
Отца?
Горацио
Не изумляйтесь! Со вниманьем
Прослушайте рассказ об этом чуде,
И эти господа вам подтвердят
Мои слова.
Гамлет
О, говори скорей!
Горацио
Две ночи кряду эти офицеры,
Бернардо и Марцелл, в глухую полночь
Стояли в карауле. Вдруг пред ними
Явился призрак в рыцарских доспехах
И схожий с королем. Он величаво
Торжественно проходит мимо них,
Проходит трижды, лишь на расстоянье
Жезла, что держит он в руках. Они,
От ужаса застыв, окаменели,
Не проронив ни слова перед ним.
Таинственный рассказ об этом чуде
Был ими мне поведан одному.
На третью ночь я сам пошел на стражу.
Рассказ их подтвердился: в час урочный
Явился дух. Я вашего отца
Знавал! вот эти две руки не больше
Одна с другою схожи.
Гамлет
Где все это
Происходило?
Марцелл
На террасе, принц,
Где караул.
Гамлет
Ты говорил с ним?
Горацио
Да,
Но он не отвечал. Однажды только
Он голову приподнял и как будто
Заговорить хотел, но в это время
Вдруг резко прокричал петух, и призрак
При этом пенье всколыхнулся – и
Пропал бесследно.
Гамлет
Как все это странно…
Горацио
Все это правда, принц, клянусь! И мы
Сочли себя обязанными вам
Всё передать об этом…
Гамлет
Да, да, конечно. Но меня все это
Смутило. Вы на страже ночью?
Марцелл и Бернардо
Гамлет
Он был вооружен?
Марцелл и Бернардо
Гамлет
От головы до ног?
Марцелл и Бернардо
От головы до ног.
Гамлет
Его лица вы, значит, не видали?
Горацио
Нет, видели: он без забрала был.
Гамлет
Что, он смотрел сурово?
Горацио
Он был скорей печален, чем суров.
Гамлет
Он бледен был или румян?
Горацио
Нет, очень бледен.
Гамлет
И смотрел на вас?
Горацио
Гамлет
О, зачем я не был там!
Горацио
Вы ужаснулись бы, наверно.
Гамлет
Да, да, возможно. Долго был он с вами?
Горацио
Так сотню можно было сосчитать…
Марцелл и Бернардо
О, дольше, дольше!
Горацио
О, нет, не дольше.
Гамлет
Борода его была
Седая? Нет?
Горацио
Как и при жизни: соболь
В ней серебрился.
Гамлет
Я приду на стражу
И, если он появится…
Горацио
Гамлет
Когда он примет вновь отцовский образ,
Я с ним заговорю, и самый ад
Меня не остановит. Вас прошу я,
Когда вы до сих пор хранили тайну,
Хранить ее и в будущем. И что бы
Сегодня ночью ни случилось, – всё
Вы думать можете, но никому
Ни слова. Я вам отплачу за дружбу!
Прощайте. Я в одиннадцать иль в полночь
Приду.
Все
Примите уваженье…
Гамлет
Нет –
Любовь, – и я отвечу вам любовью!
Все, кроме Гамлета, уходят.
Отца вооруженный призрак. Тайна
Зловещая! Скорей бы ночь! Ты, сердце,
Покойно будь… Зло скрой хоть в преисподней,
Но выползет оно на суд людской…
Сцена 3
Комната в доме Полония. Входят Лаэрт и Офелия.
Лаэрт
На корабле уж всё мое. Прощай,
Сестра. Когда попутный ветер будет
И корабли пойдут, – не спи и вести
Мне посылай.
Офелия
Ты можешь сомневаться?
Лаэрт
А Гамлет и его игра с тобою, –
Поверь, что это прихоть и забава,
То ранняя весенняя фиалка
Недолговечная, на миг один
Душистая. Не дольше, чем на миг.
Офелия
На миг, – не более?
Лаэрт
Не более, поверь.
Природа развивает в нас не только
Все мышцы тела, – вместе с храмом этим
Растет служенье разума и духа.
Быть может, он теперь тебя и любит,
Намерений и помыслов дурных
Нет у него, – но все ж остерегайся!
Ты помни: сан его высок. Невластен
В своих желаньях он: он раб рожденья
Высокого. Не может он, как все,
Располагать судьбой: его женитьба –
Покой и благоденствие для края.
Невесты выбор – от народной воли
Зависит, от желанья государства.
Народ – глава, он – тело. Говорит,
Что любит он тебя. Но ты разумно
Поступишь, если будешь верить принцу,
Насколько может он свои обеты
Согласовать с желанием датчан.
Смотри, чтоб честь твоя не пострадала,
Когда, его поверив клятвам, ты
Утратишь чистоту свою, склонившись
На дерзкие его мольбы. Сестра,
Офелия, – остерегайся, бойся
И оградись от стрел его любви:
Когда украдкой месяц подглядит
Красы у скромной девушки, – она
Окажется уж слишком щедрой. Верь –
Невинность клеветы не избежит;
Нередко первенцы весны бывают
Источены червями в первых почках.
На утре жизни более всего
Росистые опасны испаренья.
Страх – лучший страж. Довольно и борьбы
С собой самой тебе.
Офелия
Твои советы
Пусть сторожат меня. Но, милый брат,
Ты лицемерным пастырем не будешь,
Что, путь тернистый и тяжелый к небу
Указывая, сам идет веселой
Тропою наслаждений, забывая
Свои советы?
Лаэрт
За меня не бойся.
Мне время отправляться. Вот отец!
Входит Полоний.
Еще раз вы меня благословите:
Я счастлив, что прощаюсь дважды с вами!
Полоний
Ты здесь еще! На палубу скорей,
Лаэрт! уж паруса полощет ветер,
Готово все. Ну, вот тебе еще
Мои советы! Помни – говорить
Все, что ты думаешь, не надо. Но
Обдумай хорошенько все, что скажешь.
Будь ласков, – но ни с кем не распускайся:
Испытанного друга тесной дружбой
Ты можешь приковать к себе, – но все же
Мозолей на руке не натирай,
Всем встречным пожимая руки. Ссор
Старайся избегать. Но если – ссора,
Пускай тебя твой враг боится. Всех
Ты можешь слушать, – сам же говори
С немногими. Советы ото всех
Бери, сам не давай. Коль денег много, –
Оденься хорошо, но не франти, –
Богато – да, но не пестро отнюдь.
По платью ведь встречают, – а французы
Умеют превосходно одеваться.
Не занимай и не давай взаймы:
Ты с деньгами и друга потеряешь;
Заем собьет расчет в твоем хозяйстве.
А главное – будь верен сам себе, –
И ясно, как за ночью день идет:
Ты будешь неизменен перед всеми.
Прощай, – да укрепит советы эти
Мое благословение.
Лаэрт
Прощаюсь,
Как ваш покорный сын.
Полоний
Пора! Ступай!
Тебя ждут слуги!
Лаэрт
Ну, прощай, сестра.
Слова мои запомни.
Офелия
Я замкнула
Их в памяти своей – ключ у тебя.
Лаэрт
Полоний
Что такое
Он говорил, Офелия, тебе?
Офелия
О принце Гамлете мы говорили…
Полоний
А! Кстати! Мне
Передавали, что нередко вы
Наедине встречаетесь и ты
Щедра на эти встречи. Если это
Все правда (только ведь предостеречь
Меня хотели), то сказать я должен,
Что ты не понимаешь, как держаться
Прилично дочери моей. Скажи
Всю правду: что такое между вами?
Офелия
Он эти дни признания мне делал
В любви.
Полоний
Вот что! Признания! А ты, младенец
Неопытный в делах такого рода,
Поверила в признания его?
Офелия
Не знаю, право, что и думать мне.
Полоний
Что думать? Ты, ребенок, принимаешь
Его слова за чистую монету?
Признания! Ты признавать должна
Достоинство свое, не то – (вот слово кстати
Пришлось) – меня признают дураком.
Офелия
Но он так скромно мне, отец, свою
Любовь высказывал…
Полоний
Да эту скромность знаем мы! Ну-ну!
Офелия
Но подтверждал, отец, свою он речь
Святыми клятвами…
Полоний
Силки для глупых птиц!
Когда ключом кипит и бьется кровь,
На клятвы расточителен язык!
Я знаю! Это, дочь моя, лишь вспышки, –
Они хоть ярко светят, да не греют
И гаснут в самый миг возникновенья.
Будь с этих пор скупее на признанья,
Цени себя дороже просьб его.
Насчет того, о Гамлете что думать,
Скажу я тоже: знай – еще он молод!
Та привязь, на которой ходит он,
Куда твоей, Офелия, длиннее.
Все сводится к тому, чтоб ты отнюдь
Не уступала клятвам принца, это
Прикрытая лишь святостию ложь,
И цель его нечистая – он только
Затем и призывает благочестье,
Чтоб обмануть верней. И вот тебе
В конце концов решение мое:
Я не желаю с принцем встреч твоих!
В беседе с ним минуты не теряй!
Ты слышишь? Помни! А теперь – иди!
Офелия
Я повинуюсь вам, отец!
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
Комната королевы.
Входят королева и Полоний .
Полоний
Он к вам идет. К стене его прижмите,
Пусть обуздает выходки свои.
Скажите, вы спасли его от кары
Своей рукой. Я спрячусь за ковром.
Пожалуйста, покруче.
Гамлет (за сценой)
Мать! Миледи!
Королева
Не бойтесь. Положитесь на меня.
Он, кажется, идет. Вам надо скрыться.
Полоний становится за ковром.
Входит Гамлет .
Гамлет
Ну, матушка, чем вам могу служить?
Королева
Зачем отца ты оскорбляешь, Гамлет?
Гамлет
Зачем отца вы оскорбили, мать?
Королева
Ты говоришь со мною, как невежа.
Гамлет
Вы спрашиваете, как лицемер.
Королева
Что это значит, Гамлет?
Гамлет
Что вам надо?
Королева
Ты помнишь, кто я?
Гамлет
Помню, вот вам крест.
Вы королева в браке с братом мужа
И, к моему прискорбью, мать моя.
Королева
Так пусть с тобой поговорят другие.
Гамлет
Ни с места! Сядьте. Я вас не пущу.
Я зеркало поставлю перед вами,
Где вы себя увидите насквозь.
Королева
Что ты задумал? Он меня заколет!
Не подходи! Спасите!
Полоний (за ковром)
Стража! Эй!
Гамлет (обнажая шпагу)
Ах так? Тут крысы? На пари – готово.
Протыкает ковер.
Полоний (за ковром)
Падает и умирает.
Королева
Что ты наделал!
Гамлет
Разве там
Стоял король?
Королева
Как ты жесток! Какое злодеянье!
Гамлет
Не больше, чем убийство короля
И обрученье с братом мужа, леди.
Королева
Убийство короля?
Гамлет
Да, леди, да.
Откидывает ковер и обнаруживает Полония.
Прощай, вертлявый, глупый хлопотун!
Тебя я спутал с кем-то поважнее.
Ты видишь, суетливость не к добру.
А вы садитесь. Рук ломать не надо.
Я сердце вам сломаю, если все ж
Оно из бьющегося матерьяла
И пагубные навыки не сплошь
Его от жизни в бронзу заковали,
Королева
Что я такого сделала, что ты
Так груб со мной?
Гамлет
Вы сделали такое,
Что угашает искренность и стыд,
Шельмует правду, выступает сыпью
На лбу невинности и чистоты
И превращает брачные обеты
В торг игроков. Вы совершили то,
Что обездушивает соглашенья
И делает пустым набором слов
Обряды церкви. Небеса краснеют
И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,
Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок,
Королева
Нельзя ль узнать, в чем дела существо,
К которому так громко предисловье?
Гамлет
Вот два изображенья: вот и вот.
На этих двух портретах – лица братьев.
Смотрите, сколько прелести в одном:
Лоб, как у Зевса, кудри Аполлона,
Взгляд Марса, гордый, наводящий страх,
Величие Меркурия, с посланьем
Слетающего наземь с облаков.
Собранье качеств, в каждом из которых
Печать какого-либо божества,
Дающих званье человека. Это
Ваш первый муж. А это ваш второй.
Он – словно колос, пораженный порчей,
В соседстве с чистым. Где у вас глаза?
Как вы спустились с этих горных пастбищ
К таким кормам? На что у вас глаза?
Ни слова про любовь. В лета, как ваши,
Живут не бурями, а головой.
А где та голова, что совершила б
Такую мену? Вы не мертвый труп.
А то б вы не могли передвигаться.
Но ваши чувства спят. Ведь тут никто б
Чтоб и в бреду не оставался смысл
Таких различий. Так какой же дьявол
Средь бела дня вас в жмурки обыграл?
Слепорожденный с даром осязанья;
Безрукий, слабо видящий; глухой,
Но чувствующий запах, не ошиблись
Так явно бы!
Стыдливость, где ты? Искуситель-бес!
Когда так властны страсти над вдовою,
Как требовать от девушек стыда?
Какой пример вы страшный подаете
Невестам нашим!
Королева
Гамлет, перестань!
Ты повернул глаза зрачками в душу,
А там повсюду пятна черноты,
И их ничем не смыть!
Гамлет
Валяться в сале
Продавленной кровати, утопать
В испарине порока, любоваться
Своим паденьем…
Королева
Гамлет, пощади!
Твои слова – как острия кинжалов
И режут слух.
Гамлет
… с убийцей и скотом,
Не стоящим одной двухсотой доли
Того, что тот. С петрушкой в королях.
С карманником на царстве. Он завидел
Венец на полке, взял исподтишка
И вынес под полою.
Королева
Гамлет, сжалься!
Гамлет
Со святочной игрушкою…
Входит Призрак .
Под ваши крылья, ангелы небес! -
Что вашей статной царственности надо?
Королева
О, горе, с ним припадок!
Гамлет
Ленивца ль сына вы пришли журить,
Что дни идут, а он под злую руку
Приказов ваших страшных не свершил?
Не правда ли?
Призрак
Цель моего прихода – вдунуть жизнь
В твою почти остывшую готовность.
Но посмотри, что с матерью твоей.
Она не в силах справиться с ударом.
Кто волей слаб, страдает больше всех.
Скажи ей что-нибудь.
Гамлет
Что с вами, леди?
Королева
Нет, что с тобой? Ты смотришь в пустоту,
Толкуешь громко с воздухом бесплотным,
И дикостью горят твои глаза.
Как сонные солдаты по сигналу,
Взлетают вверх концы твоих волос
И строятся навытяжку. О сын мой,
Огонь болезни надо остужать
Невозмутимостью. Чем полон взор твой?
Гамлет
Да им же, им! Смотрите, как он бел!
Смерть страшная его и эта бледность
Могли б растрогать камень. – Отвернусь.
Твои глаза мне душу раздирают.
Она рыхлеет, твердость чувств сдает,
И я готов лить слезы вместо крови.
Королева
С кем говоришь ты?
Гамлет
Как, вам не видать?
Королева
Нет. Ничего. Лишь то, что пред глазами,
Гамлет
И не слыхать?
Гамлет
Да вот же он! Туда, туда взгляните:
Отец мой, совершенно как живой!
Вы видите, скользит и в дверь уходит.
Королева
Все это плод твоей больной души.
По части духов бред и исступленье
Весьма искусны.
Гамлет
Исступленье, бред!
Мой пульс, как ваш, отсчитывает такт
И так же бодр. Нет нарушений смысла
В моих словах. Переспросите вновь -
Я повторю их, а больной не мог бы.
Во имя бога, бросьте ваш бальзам!
Не тешьтесь мыслью, будто все несчастье
Не в вашем повеленье, а во мне.
Такая мазь затянет рану коркой,
А скрытый гной вам выест все внутри.
Вам надо исповедаться. Покайтесь
В содеянном и берегитесь впредь.
Траву худую вырывают с корнем.
Прошу простить меня за правоту,
Как в наше время просит добродетель
Прощенья у порока за добро,
Которое она ему приносит.
Королева
Ах, Гамлет, сердце рвется пополам!
Гамлет
Вот и расстаньтесь с худшей половиной,
Чтоб лучшею потом тем чище жить.
Спокойной ночи. Не ходите к дяде.
Взамен отсутствующего стыда
Усвойте выдуманную стыдливость.
Она привьется. В маске доброты
Вы скоро сами пристраститесь к благу.
Повторность изменяет лик вещей.
В противность злым привычкам добрый навык
Смиряет или гонит прочь чертей.
Впоследствии, когда вы захотите,
Чтоб вас благословили, попрошу
Тогда и я у вас благословенья,
А что касается до старика,
(показывает на Полония)
О бедняке об этом сожалею.
Но, видно, так судили небеса,
Чтоб он был мной, а я был им наказан
И стал карающей рукой небес.
Я тело уберу и сам отвечу
За эту кровь. Еще раз – добрый сон.
Из жалости я должен быть суровым.
Несчастья начались, готовьтесь к новым.
Еще два слова.
Королева
Что ж теперь мне делать?
Гамлет
Еще вы спрашиваете? Тогда
И продолжайте делать, что хотите.
Ложитесь ночью с королем в постель
И в благодарность за его лобзанья,
Которыми он будет вас душить,
В приливе откровенности сознайтесь,
Что Гамлет вовсе не сошел с ума,
А притворяется с какой-то целью.
Королева
Ты знаешь сам, что я скорей умру,
Чем соглашусь предать тебя.
Гамлет
Шлют в Англию. Слыхали?
Королева
Да, к несчастью.
Я и забыла. Это решено.
Гамлет
Скрепляют грамоты. Два школьных друга
Уже давно запродали мой труп
И, торжествуя, потирают руки.
Ну что ж, еще посмотрим, чья возьмет,
Забавно будет, если сам подрывник
Взлетит на воздух. Я под их подкоп -
Чтоб с места не сойти мне! – вроюсь ниже
И их взорву. Ну и переполох,
Когда подвох наткнется на подвох! -
Стащу-ка в сени эти потроха.
Итак, спокойной ночи. А советник
Действительно и присмирел и строг,
А в жизни был болтливее сорок. -
Ну, милый мой, пора о вас подумать. -
Спокойной ночи, матушка.
Расходятся врозь. Гамлет – волоча Полония .
Шекспир — создатель целой художественной вселенной, он обладал несравненным воображением и знанием жизни, знанием людей, поэтому анализ любой его пьесы чрезвычайно интересен и поучителен. Однако для русской культуры из всех пьес Шекспира первой по значению стал "Гамлет" , что видно хотя бы по количеству его переводов на русский язык — их свыше сорока. На примере этой трагедии рассмотрим, что нового внес Шекспир в понимание мира и человека поздним Возрождением.
Начнем с того, что сюжет "Гамлета" , как и практически всех остальных произведений Шекспира, заимствован из предыдущей литературной традиции. До нас не дошла трагедия Томаса Кидда "Гамлет", представленная в Лондоне в 1589 году, но можно предположить, что на нее опирался Шекспир, давая свою версию истории, впервые рассказанной в исландской хронике XII века. Саксон Грамматик, автор "Истории датчан", рассказывает эпизод из датской истории "темного времени". Феодал Хорвендил имел жену Геруту и сына Амлета. Брат Хорвендила, Фенго, с которым он делил власть над Ютландией, завидовал его храбрости и славе. Фенго на глазах придворных убил брата и женился на его вдове. Амлет притворился сумасшедшим, обманул всех и отомстил дяде. Еще до того он был сослан в Англию за убийство одного из придворных, там женился на английской принцессе. Впоследствии Амлет был убит в бою другим своим дядей, королем Дании Виглетом. Сходство этой истории с сюжетом шекспировского "Гамлета" очевидно, однако трагедия Шекспира разворачивается в Дании только по названию; ее проблематика далеко выходит за рамки трагедии мести, а типы характеров сильно отличаются от цельных средневековых героев.
Премьера "Гамлета" в театре "Глобус" состоялась в 1601 году, а это год известных потрясений в истории Англии, которые непосредственно затронули и труппу "Глобуса", и Шекспира лично. Дело в том, что 1601 год — год "заговора Эссекса", когда молодой фаворит стареющей Елизаветы, граф Эссекс, вывел своих людей на улицы Лондона в попытке поднять мятеж против королевы, был схвачен и обезглавлен. Историки расценивают его выступление как последнее проявление средневековой феодальной вольницы, как бунт знати против ограничившего ее права абсолютизма, не поддержанный народом. В канун выступления посланцы Эссекса заплатили актерам "Глобуса", чтобы вместо намеченной в репертуаре пьесы они исполнили старую шекспировскую хронику, которая, по их мнению, могла спровоцировать недовольство королевой. Владельцу "Глобуса" пришлось потом давать неприятные объяснения властям. Вместе с Эссексом были брошены в Тауэр последовавшие за ним молодые вельможи, в частности, граф Саутгемптон, покровитель Шекспира, которому, как считается, посвящен цикл его сонетов. Саутгемптон был позже прощен, но пока шел суд над Эссексом, на душе у Шекспира, должно быть, было особенно мрачно. Все эти обстоятельства могли еще больше сгустить общую атмосферу трагедии.
Действие ее начинается в Эльсиноре, замке датских королей. Ночная стража сообщает Горацио, другу Гамлета, о появлении Призрака. Это призрак покойного отца Гамлета, который в "мертвый час ночи" рассказывает сыну, что он умер не своей смертью, как считают все, а был убит своим братом Клавдием, занявшим престол и вступившим в брак с матерью Гамлета, королевой Гертрудой. Призрак требует от Гамлета мести, но принцу надо сначала удостовериться в сказанном: вдруг призрак — посланец ада? Чтобы выиграть время и не обнаружить себя, Гамлет притворяется сумасшедшим; недоверчивый Клавдий сговаривается со своим придворным Полонием использовать его дочь Офелию, в которую влюблен Гамлет, чтобы проверить, на самом ли деле Гамлет лишился рассудка. Для той же цели в Эльсинор вызваны старые приятели Гамлета, Розенкранц и Гильденстерн, которые охотно соглашаются помочь королю. Ровно в середине пьесы располагается знаменитая "Мышеловка": сцена, в которой Гамлет подговаривает приехавших в Эльсинор актеров разыграть спектакль, в точности изображающий то, о чем ему рассказал Призрак, и по смятенной реакции Клавдия убеждается в его виновности. После этого Гамлет убивает Полония, подслушивающего его разговор с матерью, в уверенности, что за коврами в ее спальне прячется Клавдий; почувствовавший опасность Клавдий отсылает Гамлета в Англию, где его должен казнить английский король, но на борту корабля Гамлету удается подменить письмо, и вместо него казнены сопровождавшие его Розенкранц и Гильденстерн. Вернувшись в Эльсинор, Гамлет узнает о смерти сошедшей с ума Офелии и становится жертвой последней интриги Клавдия. Король подговаривает сына покойного Полония и брата Офелии Лаэрта отомстить Гамлету и вручает Лаэрту отравленную шпагу для придворного поединка с принцем. В ходе этого поединка умирает Гертруда, выпив предназначенную для Гамлета чашу с отравленным вином; убиты Клавдий и Лаэрт, умирает Гамлет, и в Эльсинор входят войска норвежского королевича Фортинбраса.
Гамлет — такой же, как Дон Кихот, "вечный образ", возникший на исходе Возрождения практически одновременно с другими образами великих индивидуалистов (Дон Кихот, Дон Жуан, Фауст). Все они воплощают ренессансную идею безграничного развития личности, и при этом, в отличие от Монтеня, ценившего меру и гармонию, в этих художественных образах, как это свойственно литературе Возрождения, воплощены великие страсти, крайние степени развития какой-то одной стороны личности. Крайностью Дон Кихота был идеализм; крайность Гамлета — рефлексия, самоанализ, парализующий в человеке способность к действию. Он совершает много поступков на протяжении трагедии: он убивает Полония, Лаэрта, Клавдия, посылает на смерть Розенкранца и Гильденстерна, но так как он медлит со своей главной задачей — местью, создается впечатление его бездеятельности.
С того момента, как он узнает тайну Призрака, для Гамлета рушится прошлая жизнь. Каким он был до начала действия в трагедии, можно судить по Горацио, его приятелю по Виттенбергскому университету, и по сцене встречи с Розенкранцем и Гильденстерном, когда он блещет остроумием — до того момента, пока друзья не признаются, что их вызвал Клавдий. Неприлично скорая свадьба матери, потеря Гамлета-старшего, в котором принц видел не просто отца, но идеал человека, объясняют его мрачное настроение в начале пьесы. А когда Гамлет сталкивается с задачей мести, он начинает понимать, что смерть Клавдия не исправит общего положения дел, ведь все в Дании быстро предали забвению Гамлета-старшего и быстро свыклись с рабством. Эпоха идеальных людей в прошлом, и сквозь всю трагедию проходит мотив Дании-тюрьмы, заданный словами честного офицера Марцелла в первом действии трагедии: "Подгнило что-то в Датском королевстве" (акт I, сцена IV). К принцу приходит осознание враждебности, "вывихнутости" окружающего мира: "Век расшатался — и скверней всего,/ Что я рожден восстановить его" (акт I, сцена V). Гамлет знает, что его долг — наказать зло, но представление о зле у него уже не соответствует прямолинейным законам родовой мести. Зло для него не сводится к преступлению Клавдия, которого он в конечном счете карает; зло разлито в окружающем мире, и Гамлет осознает, что одному человеку не по силам противостояние со всем миром. Этот внутренний конфликт приводит его к мысли о тщете жизни, о самоубийстве.
Принципиальное отличие Гамлета от героев предшествующей трагедии мести в том, что он способен посмотреть на себя со стороны, задуматься о последствиях своих поступков. Главная сфера активности Гамлета — мысль, и острота его самоанализа сродни пристальному самонаблюдению Монтеня. Но Монтень призывал ввести человеческую жизнь в соразмерные границы и рисовал человека, занимающего среднее положение в жизни. Шекспир же рисует не только принца, то есть лицо, стоящее на высшей ступени общества, от которого зависит судьба его страны; Шекспир в соответствии с литературной традицией рисует натуру незаурядную, крупную во всех своих проявлениях. Гамлет — герой, рожденный духом Возрождения, но его трагедия свидетельствует о том, что на поздней своей стадии идеология Возрождения переживает кризис. Гамлет берет на себя труд пересмотра и переоценки не только средневековых ценностей, но и ценностей гуманизма, причем вскрывается иллюзорность гуманистических представлений о мире как о царстве безграничной свободы и непосредственного действия.
Центральная сюжетная линия Гамлета отражается в своего рода зеркалах: линиях еще двух молодых героев, каждая из которых проливает новый свет на ситуацию Гамлета. Первая — это линия Лаэрта, который после смерти отца попадает в такое же положение, как Гамлет после явления Призрака. Лаэрт, по всеобщему мнению, "достойный юноша", он воспринимает уроки здравого смысла Полония и выступает носителем установленной морали; он мстит убийце своего отца, не гнушаясь сговором с Клавдием. Вторая — линия Фортинбраса; при том, что ему принадлежит небольшое место на сцене, значение его для пьесы очень велико. Фортинбрас — принц, занявший опустевший датский трон, наследственный трон Гамлета; это человек действия, решительный политик и военачальник, он реализовался после смерти своего отца, норвежского короля, именно в тех сферах, которые остаются недоступными Гамлету. Все характеристики Фортинбраса прямо противоположны характеристикам Лаэрта, и можно сказать, что образ Гамлета помещается между ними. Лаэрт и Фортинбрас — нормальные, обычные мстители, и контраст с ними дает читателю почувствовать исключительность поведения Гамлета, потому что трагедия изображает именно исключительное, великое, возвышенное.
Так как елизаветинский театр был беден декорациями и внешними эффектами театрального зрелища, сила его воздействия на зрителя зависела главным образом от слова. Шекспир — величайший поэт в истории английского языка и величайший его реформатор; слово у Шекспира свежо и емко, и в "Гамлете" поражает стилевое богатство пьесы . В основном она написана белым стихом, но в ряде сцен персонажи говорят прозой. Особенно тонко пользуется Шекспир метафорами для создания общей атмосферы трагедии. Критики отмечают присутствие в пьесе трех групп лейтмотивов. Во-первых, это образы болезни, язвы, точащей здоровый организм, — речи всех действующих лиц содержат образы гниения, разложения, распада, работающие на создание темы смерти. Во-вторых, образы женского разврата, блуда, непостоянной Фортуны, подкрепляющие проходящую через трагедию тему женской неверности и одновременно указывающие на основную философскую проблему трагедии, — контраст между видимостью и истинной сущностью явления. В-третьих, это многочисленные образы оружия и военной техники, связанные с войной и насилием, — они подчеркивают в трагедии действенную сторону характера Гамлета. Весь арсенал художественных средств трагедии использован для создания ее многочисленных образов, для воплощения основного трагического конфликта — одиночества гуманистической личности среди пустыни общества, в котором нет места справедливости, разуму, достоинству. Гамлет — первый рефлексирующий герой в мировой литературе, первый герой, переживающий состояние отчуждения, а корни его трагедии в разные эпохи воспринимались по-разному.
Впервые наивный зрительский интерес к "Гамлету" как к театральному зрелищу сменился вниманием к персонажам на рубеже XVIII-XIX веков. И.В. Гете, рьяный поклонник Шекспира, в романе "Вильгельм Мейстер" (1795 г.) истолковал Гамлета как "прекрасное, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, он гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить". У И.В. Гете Гамлет — натура сентиментально-элегическая, мыслитель, которому не по плечу великие деяния.
Романтики объясняли бездеятельность первого в ряду "лишних людей" (они же позже "потерянные", "сердитые") непомерностью размышления, распадом единства мысли и воли. С. Т. Кольридж в "Шекспировских лекциях" (1811-1812 гг.) пишет: "Гамлет колеблется в силу природной чувствительности и медлит, удерживаемый рассудком, который заставляет его обратить действенные силы на поиски умозрительного решения". В результате романтики представили Гамлета как первого литературного героя, созвучного современному человеку в своей поглощенности самоанализом, а значит, этот образ — прототип современного человека вообще.
О способности Гамлета — как и других самых живых шекспировских персонажей — смотреть на себя со стороны, относиться к себе самому объективно, как к художественному персонажу, и выступать в роли художника писал Г. Гегель.
Дон Кихот и Гамлет были самыми важными "вечными образами" для русской культуры XIX века. В.Г. Белинский считал, что идея Гамлета состоит "в слабости воли, но только вследствие распадения, а не по его природе. От природы Гамлет человек сильный... Он велик и силен в своей слабости, потому что силь- ный духом человек и в самом падении выше слабого человека, в самом его восстании". В.Г. Белинский и А.И. Герцен видели в Гамлете беспомощного, но сурового судью своего общества, потенциального революционера; И.С. Тургенев и Л.Н. Толстой — героя, богатого умом, никому не приносящим пользы.
Психолог Л.С. Выготский, выводя в своем анализе на первый план завершающий акт трагедии, подчеркивал связь Гамлета с потусторонним миром: "Гамлет — мистик, это определяет не только его душевное состояние на пороге двойного бытия, двух миров, но и его волю во всех ее проявлениях".
Английские писатели Б. Шоу и М. Марри объясняли медлительность Гамлета бессознательным сопротивлением варварскому закону родовой мести. Психоаналитик Э. Джонс показал, что Гамлет — жертва эдипова комплекса. Марксистская критика видела в нем антимаккиавеллиста, борца за идеалы буржуазного гуманизма. Для католика К.С. Льюиса Гамлет — "эвримен", рядовой человек, подавленный идеей первородного греха. В литературоведении сложилась целая галерея взаимоисключающих Гамлетов : эгоист и пацифист, женоненавистник, отважный герой, не способный к действию меланхолик, высшее воплощение ренессансного идеала и выражение кризиса гуманистического сознания — все это шекспировский герой. В процессе осмысления трагедии Гамлет, как и Дон Кихот, оторвался от текста произведения и приобрел значение "сверхтипа" (термин Ю.М. Лотмана), то есть стал социально-психологическим обобщением столь широкого охвата, что за ним признано право на вневременное существование.
Сегодня в западном шекспироведении в центре внимания стоит не "Гамлет", а другие пьесы Шекспира - "Мера за меру", "Король Лир", "Макбет", "Отелло", также, каждая на свой лад, созвучные современности, поскольку в каждой шекспировской пьесе ставятся вечные вопросы человеческого существования. И в каждой пьесе содержится то, что определяет исключительность шекспировского влияния на всю последующую литературу. Американский литературовед Х. Блум определяет его авторскую позицию как "незаинтересованность", "свободу от всякой идеологии": "У него нет ни теологии, ни метафизики, ни этики, и политической теории меньше, чем "вчитывают" в него современные критики. По сонетам видно, что, в отличие от его персонажа Фальстафа, у него было суперэго; в отличие от Гамлета финального акта, он не переходил границ земного бытия; в отличие от Розалинды, он не обладал способностью управлять собственной жизнью по своему желанию. Но поскольку он всех их придумал, мы можем предположить, что он сознательно положил себе определенные границы. К счастью, он не был королем Лиром и отказался сходить с ума, хотя прекрасно мог вообразить сумасшествие, как и все остальное. Его мудрость бесконечно воспроизводится в наших мудрецах от Гете до Фрейда, хотя сам Шекспир отказывался слыть мудрецом"; "Нельзя ограничить Шекспира рамками английского Возрождения так же, как невозможно ограничить принца Датского рамками его пьесы".